Даша Веденяпина: Мы все, «дети Перестройки», — это такой подножный корм времени

Даша Веденяпина: Мы все, «дети Перестройки», — это такой подножный корм времени


Две смерти: Саши Новоженовой и Кирилла Толмацкого заставили меня снова попробовать проанализировать эту странную, сильнейшую связь, которую я чувствую со своим поколением. Ее не было в юности, но чем дальше мы уходим от условного 2000-го, тем сильнее и трагичнее это чувство. Каждое поколение, наверное, в чём-то трагично, но я теперь точно знаю, в чем трагедия моего поколения. Нас вырастили для другого мира. Для категорически другого. Именно мы и только мы умудрились вписаться ровно между советским пост-бредом и путинской серой государственной слизью. Это так быстро: уже в 12 мне казалось абсурдом, что когда-то у власти так по-дикарски долго был Брежнев. Ведь к моим 12 я немного помнила Горбачёва, жила при Ельцине и всерьёз, вместе с семьёй «отбивалась» от Зюганова. В 14-15 распространяла листовки СПС и (зачем-то) ходила к американскому посольству. Мы были первенцами нового мира, никто не знал точно, как с нами надо, мы как-будто знали об этом новом мире больше и лучше взрослых. Он был большой и свободный. Ведь подростку надо очень мало лет, чтобы стать человеком «своего» времени. Для меня это 1998-2004. Простите, я не знаю ваших, как их там, лихих 90-х, но я помню, как все было по-всамделишному: рейв-вечеринки с колёсами, хиппи с травой, и, да, весьма многочисленные скины. Там не было одного: того самого страха государственной репрессивной машины, страха мента. Государство было для нас чем-то немного нелепым, старомодным, но, мне кажется, мы, малыши, верили, что оно эволюционирует. Ведь там были мы: свободные дети в свободной стране. А потом нам полностью сменили состав воздуха. И сказали, что нам все это показалось. Потом появились другие дети, которые взрослели при Путине. Их уже не удивляло то, что удивляло нас. Они, наверное, в чем-то будут рациональнее и взрослее нас. У нас просто толком нет инструментов: нет ни советского багажа, как у родителей, ни детства при Путине, с портретом Путина в столовке. (Боже! Да у нас вообще никакого официоза не было!) Нам сказали, что нам все показалось. Но это невозможно: мы состоим из конца 90-х - начала 2000-х. Мы теперь запрещены. Мы - ошибка.