Жена родила — и умерла от COVID, остался с тремя детьми. История жизни, превратившейся в руины

Жена родила — и умерла от COVID, остался с тремя детьми. История жизни, превратившейся в руины



Герой этого сюжета — Максим. Улыбчивый, приятный мужчина, который целыми днями колесит по дорогам столицы на легковушке, зарабатывая своей семье на пропитание. Еще год назад Максим был дальнобойщиком, его беспокоили закрытые из-за пандемии границы, ведь жена готовилась родить третьего ребенка, а это новые финансовые хлопоты. Но все заботы мира не смогли бы омрачить радости ожидания от пополнения семьи.

Четыре месяца назад родился сын. А спустя несколько дней — жена умерла от последствий коронавируса. Мир перевернулся с ног на голову. Мы встречаемся с Максимом, когда он находит небольшое окно между поездками. Времени на разговоры у него сейчас совсем немного. Максим старается держаться, во время разговора голос дрогнул лишь пару раз.

«Моя жена, Аня, младше меня на 12 лет, — рассказывает Максим. — Мне 39, ей 27 лет. Было 27 лет. Мы познакомились в июне 2015-го, я приехал на день рождения к жене друга в Колодищи. Аня была его племянницей. Так что, если говорить начистоту, свою тещу я знаю намного дольше, чем жену. У Ани глаза удивительного небесно-голубого цвета… Никакие фотографии его не передадут. Я помню, был заворожен этими глазами, сделал ей первый комплимент, когда увидел…»

Вздыхает и замолкает.

История знакомства протекала стремительно, но с невиданными сюжетными поворотами. Следующий раз Максим и Аня встретились ровно через неделю. Погуляли, пообщались, но дальше не пошло. Максим улыбается, вспоминая, говорит, что его «классически прокинули». Голубоглазая девушка перестала выходить на связь, не отвечала на звонки, сообщения в соцсетях. В общем, как сейчас говорят, «игнор».

Прошел месяц, Максим успокоился. Друг позвал на отдых в Турцию, но у него в Минске оставалась собака, за ней надо было кому-то смотреть. Выгуливать лабрадора и присматривать за домом вызвалась Аня. Максима, который в прошлом был кинологом, попросили ее проконсультировать. Так сошлись в третий раз.

«Мы встретились перед самым моим отъездом, — рассказывает Максим. — Поболтали, поели мороженое в „Столице“. Аня попросила быть на связи — если возникнут вопросы насчет собаки. Я согласился. И так получилось, что, пока я был неделю в Турции, мы постоянно общались в мессенджерах. То, что изначально не вышло в офлайне, получилось в виде романа по переписке. Когда я возвращался в Минск, мы с Аней уже были хорошими знакомыми. У нас появились планы на будущее».

После этого события в жизни этой семьи стали чередоваться, как картинки в калейдоскопе. Ярко, красочно, быстро. Закончилось лето, пришла осень, и они уже стали жить вместе. На следующий год в июне расписались, а в августе — закатили свадьбу.

«С самого начала отношений я почувствовал, что Аня — мой человек, — рассказывает Максим. — Она разбудила во мне романтика, о существовании которого я раньше никогда даже не подозревал. Я готов был за нее сражаться с первых дней, приложил все усилия, чтобы завоевать и не потерять больше никогда».

После свадьбы съездили отдохнуть в Грецию, закончился медовый месяц, надо было зарабатывать деньги. Максим поехал сразу в один рейс, потом — во второй. Когда собрался в третий, Аня попросилась поехать вместе. Он согласился.

«Мы десять дней колесили по Европе, — вспоминает Максим. — После такого путешествия стали еще ближе. Аня поняла, насколько я люблю свою работу — с одной стороны, с другой — увидела, что она совсем не легкая. А еще, как шутила Аня, наш первый ребенок ехал в эту командировку во мне, а обратно — уже был в ней».

Максим признается, что мечтал о сыне. Спустя 9 месяцев были тяжелые роды. Как только Аня родила и вышла на связь, попросил показать мужское достоинство ребенка, удостовериться, так сказать. Она ответила: не волнуйся, все на месте, я проверила — сын. Назвали Давидом.

«Мы захотели второго ребенка, теперь уже дочку, — продолжает рассказ Максим. — Но как-то все не получалось. Я полностью изменил свою жизнь, завязал с курением и алкоголем, стал питаться нормально, хотя сделать это в рейсе было не так-то и легко. И вот в какой-то из дней мы сидим на кухне, и Аня говорит мне, что беременна. Отвечаю: „Я знаю об этом, за эти годы мы так хорошо друг друга научились чувствовать, что у меня уже не было сомнений“. Когда родилась дочка, назвали Есения — имя жена выбирала».

Двое детей, молодая семья. Конечно, было нелегко. Аня сидела с детьми, Максим мотался по рейсам. Он уже начал задумываться об увольнении: как бы работа ни нравилась, боялся, что она может разрушить брак. Но Аня сказала после очередного рейса: «Максик, нам в семье нужен добытчик, увольняться не надо. А я потерплю — подожду тебя». Максим старался как можно больше быть дома: откатал рейс — и сразу домой, и там как можно дольше с семьей остаться. Когда кубышка со сбережениями пустела, Аня сама говорила: «Пора тебе ехать зарабатывать».

А потом случилась пандемия. История с большими перспективами начала стремительно нестись к страшному финалу.

— Вначале мы не привились, потому что найти вакцину было непросто, — вспоминает Максим. — Потом как-то откладывали некоторое время, а после Аня забеременела. Беременной прививаться побоялась, решили, что обязательно сделаем это сразу, как родится ребенок. Но не пронесло. В середине сентября сначала короной заболела Аня, а потом я.

Ане становилось все хуже — появилась одышка. 2 октября, в субботу, Максим завез ее в роддом. Вспоминает эти дни как в тумане: сам больной, дети в машине, обстановка была очень тревожной. Жене вызвали роды, на свет появился здоровый мальчик. Его достаточно быстро выписали, сказали, нечего ребенку с мамой, больной «короной», рядом делать. Аня эту идею поддержала.

«Ребенка забрала теща, — вспоминает Максим. — На семейном совете решили, что мне сейчас с тремя детьми будет совсем непросто справиться, пока жена в больнице… Аню продолжали лечить. На момент, когда родился сын, легкие у нее были поражены более чем на 50%. Эта цифра пугающе увеличивалась и доползла до 90%.

14 октября у меня был день рождения. Мы купили торт и отпраздновали с детьми. Я получил от Ани поздравления, она уже чаще писала, чем говорила, — было очень трудно дышать. Последнее, что она написала: „Ты моя опора…“

В 23:18 мне позвонили и сказали, что Ани не стало. Ее пытались перевезти из роддома в больницу, сердце остановилось по дороге, запустить его вновь не смогли…»

Максим замолкает. Собирается с мыслями. Продолжает ровным, спокойным голосом.

«Первые дни было очень тяжело. Свыкнуться с таким — невыносимо. Сейчас немного отошел, по крайней мере, уже принял, что Ани больше нет и не будет. Что надо жить дальше. Старший сын уже знает, что мама умерла. Было очень тяжело ему все это донести, но мы справились. А вот дочка пока не понимает, что произошло. Смотрит на фотографии, видит Аню и сразу радостно: „Мама!“».

На помощь многодетному отцу пришла семья, друг. Неожиданно сильно в происходящее вовлеклись коллеги по работе. Максим вспоминает, что в первое время, когда написал: «Умерла жена», сделали самое важное — не трогали, дали отдышаться. Мужчина понимал, что с дальнобоем придется заканчивать, планировал увольняться, но в компании предложили не спешить, сказали: «Мы что-нибудь придумаем». Придумали — нашли ему работу в Минске.

«Сейчас, конечно, мне непросто, — признается Максим. — Примерил на себя все заботы, которые раньше были на плечах Ани. Веду домашнюю бухгалтерию, кормлю и одеваю детей, вожу сына к логопеду, на кружки…. Переехал к родителям, старший сын ходит в садик, дочке — 2 года. Младший сын пока живет у тещи.

Утром просыпаюсь, завтракаю, отвожу сына в садик и на работу. После работы забираю его домой. Каждые выходные ездим к теще и младшему сыну. С работой тоже все непросто, заработок упал в два раза, но жаловаться здесь будет нечестно — большое счастье, что вообще есть работа. У меня большая семья, надо обо всех позаботиться».