«Лишь бы не было войны!» — это лозунг мягкотелой советской интеллигенции. Лично я верю, что как только Путин потеряет власть, в России наконец-то начнется долгожданная война всех против всех. И что она будет максимально ожесточенной.

«Лишь бы не было войны!» — это лозунг мягкотелой советской интеллигенции. Лично я верю, что как только Путин потеряет власть, в России наконец-то начнется долгожданная война всех против всех. И что она будет максимально ожесточенной.


В остальном мире эта война идет довольно давно, но Россия в ней, к сожалению, не участвует. Apple и Google ожесточенно воюют за то, чья операционная система для смартфонов сгенерит больше доходов. Microsoft, потерпевший тяжелое и позорное поражение от Google в поиске, наносит ответный удар, захватив серьезный сегмент клауда. Youtube начинает делать собственный профессиональный контент, чтобы отвоевать долю смотрения у Netflix. Команда последних «Мстителей» ходит по всем возможным ток-шоу и постит «виральные» видео в соцсетях ради того, чтобы наконец-то сбросить Аватар с первого места по выручке. Mercedes атакует BMW в сегменте премиальных кроссоверов.

Здесь точно так же звучит военная риторика, планируют операции, одерживают победы и терпят поражения, но есть одно принципиальное отличие этих «войн» и «захватов» от войны на Донбассе и захвата Крыма. В результате таких войн города не разрушаются, а строятся, а люди становятся не беднее, а богаче.

Когда одна корпорация «отнимает» что-то у другой или когда один игрок рынка «уничтожает» другого, никто не погибает. В реальности ровно наоборот — создается что-то новое, а все остальные люди получают классный продукт или услугу.

Военная риторика в таком мирном и созидательном процессе звучит по одной простой причине: люди не эволюционируют с такой же скоростью, как цивилизация. В перспективе одного или даже нескольких поколений они вообще не эволюционируют. В каком-то смысле Кремль прав — в «цивилизованных странах» живут такие же агрессивные, жадные, трусливые и похотливые представители вида Homo Sapiens, как и в других, менее благополучных, частях света. Еще и дико самовлюбленные — одно самоназвание вида чего стоит.

С тех пор как представители человеческого рода взобрались на вершину пищевой цепочки (сделали это, кстати, не мы, а скорее всего, еще Хомо Эректусы 1-2 млн лет назад в африканской саванне — спасибо групповой организации и примитивным орудиям убийства, которые мы дипломатично называем «орудиями труда»), они и представителей других биологических видов перестали считать за людей (а все больше за еду), а главным врагом одной человеческой стаи стала другая человеческая стая.

По вечерам эти примитивные люди бегали вокруг костра (чуть более прогрессивные — вокруг какого-нибудь объекта религиозного поклонения), размахивая своими палками и копьями, и воображая, как они буду захуяривать ими представителей другой стаи.

Шли века, речевые способности и усложняющаяся материальная культура позволила увеличить размер стаи до союзов племен, древних империй, а затем и национальных государств, но в целом принцип не менялся. Все общественные процессы были заточены на то, чтобы рано или поздно прийти к другой стае и захуярить ее, даже если вместо палок и камней будут самолеты и ракеты.

Однако параллельно шел другой процесс — в странах так называемого «Запада» (очевидно, что терминологический аппарат устарел и остался где-то в середине 20 века, потому что Запад — это и Япония, и Южная Корея, и Дубай, и Дельта Жемчужной реки, и Тайвань с Сингапуром) шел процесс формирования институтов, которые в конечном счете (по крайней мере на данном историческом этапе) позволяют наебать отвратительную человеческую природу. Человек так устроен, что война, экспансия и захват наполняет его жизнь намного большим смыслом, чем спокойный и размеренный процесс производства. Вспомните иерархию каст в Индии или положение самураев в Японии. Современные рыночные институты, позволяющие накапливать капитал, расширять бизнес и «захватывать» рынки, успешно подменяют понятия, направляя агрессивные устремления человека в созидательное русло.

В итоге мы имеем общество, где все вроде бы воюют со всеми, одни группы пытаются «откусить» что-то у других, а по факту минимум физического насилия и невиданный расцвет благополучия и материальной культуры. Это и есть главный водораздел современного мира. Развитые капиталистические страны если и ведут какие-то войны, то разве что технологические и торговые. Даже у самых упоротых представителей элит, вроде Трампа, давно сформировалось понимание, что силовой конфликт разрушает благополучие и отбрасывает всех без исключения участников назад.

Но во многих обществах по-прежнему доминируют люди, которые не понимают ничего, кроме насилия и захвата территорий и ресурсов. Это страны вроде Мьянмы-Бирмы, где кучка генералов контролирует политиков и природные ресурсы. Или другие страны, похожие по социальному устройству на Бирму. Не будем показывать пальцем.

Проблема отсталости таких стран во многом в особенностях мышления правящей группы. Они понимают только насилие. Они, напротив, ничего не понимают в созидательном процессе и не знаю, как его организовать. Любая игра для них — с нулевой суммой. Передел собственности и зон влияния для них по-прежнему выглядит как в буквальном смысле физический передел — когда приходят вооруженные люди в камуфляже и масках и что-то захватывают.

Эти вожди по-прежнему бегают вокруг объекта религиозного поклонения со своими палками и камнями, угрожая соседним племенам. Даже если вместо палок и камней установки залпового огня и межконтинентальные ракеты.

Думаю, что вы догадались, куда я клоню. Ведь именно эту функцию выполняет в современной России так называемый «Парад Победы». А вовсе не функцию памяти о 27 млн погибших во Второй Мировой войне, которая, чтобы забыть о пакте Молотова-Риббентропа, стыдливо переименована в «Великую Отечественную». Именно поэтому на парад проще попасть инстаграм-моделям, чем настоящим ветеранам.

Повторюсь, люди за последние два миллиона лет не так уж сильно эволюционировали. Когда у них траур, они сидят и тихо плачут у костра, а не бегают вокруг него, агрессивно размахивая палками. Поэтому в СССР, когда еще была свежа память о трагедии, парад 9 мая проводили всего четыре раза за почти полвека. Ветераны, которые в своей массе еще были живы, собирались в парках, чтобы тихо и без пафоса выпить фронтовые 100 грамм.

Соседним племенам ритуально угрожали совсем в другие праздники, которые намного больше гармонировали с религиозным объектом, на фоне которого проезжали машины с палками и камнями. Объекту, кстати, тогда все еще официально поклонялись, а не стыдливо завешивали баннерами.

Кстати, вожди соседних племен тоже не дураки и все давно поняли. Просто сравните, сколько их приехало на парад в 2005, и сколько в 2018-2019. Особенно вожди развитых племен — у них со времен Второй мировой так не принято. «Мы тебя даже в «Восьмерку» приняли, а ты ведешь себя, как какая-то Северная Корея. У нас здесь давно угрожают оружием исключительно Иракам, Афганистанам и Ливиям, и только под предлогом борьбы с геноцидом».

Граница между развитыми и неразвитыми странами проходит ровно здесь — каким способом в вашем обществе ведется война, все еще силовым или каким-то более прогрессивным и созидательным. В России — все еще силовым. Спецподразделение ФСБ, подчиняющееся Сечину, плодящиеся бизнесы детей прокурора Чайки, кортежи Роллс-Ройсов на свадьбе родственников Кадыров, резиденции Золотова, миллиарды полковника Захарченко и аресты сотрудников СК за связи с Шакро-молодым не дадут соврать. В России главным преимуществом в экономической конкуренции по-прежнему является группа людей с автоматами. И в этом смысле, несмотря на космические технологии, авиастроение, Яндекс и братьев Дуровых, мы все еще находимся по ту сторону магического холмика. За последние полтора века Россия пробовала несколько раз перелезть через него, но каждый раз неудачно.