The Economist: Украина и Россия пойманы в ловушку на Донбассе (перевод)

The Economist: Украина и Россия пойманы в ловушку на Донбассе (перевод)

Минские соглашения (Минск-2) являются бутафорией, но ни одна из сторон не может вырваться из капкана.
случилось 12 апреля 2014 года. Бывший российский военный офицер Игорь Гиркин, известный как «Стрелков», пересёк украинско-российскую границу вместе с десятками приспешников и захватил маленький городок Славянск, который находится в Донецкой области. После этого события началась самая кровавая война на европейском континенте, начиная с 1990-х. Поклонник исторических реконструкций боевых действий, Гиркин решил создать видимость скопления сил, выставив себя в качестве офицера российских спецслужб и заставив своих людей гонять два бронетранспортера по кругу для симуляции наращивания войск. Но, в действительности, в рядах его армии никогда не состояло больше 600 человек; в основном, это были казаки и подобные ему оппортунисты, жаждущие войны.

Потеряв Крымский полуостров и оставшись без действующего правительства и военного командования в результате революции (2014), Украина была парализована. Тогда Россия сконцентрировала значительные силы на границе с Украиной, и многие обозреватели (и участники конфликта, к примеру – Гиркин) ожидали молниеносного вторжения вслед за аннексией. Тем не менее, Кремль решил спровоцировать гражданскую войну, безосновательно обвиняя киевское правительство в «фашистских убеждениях» и выставляя сепаратистов в качестве борцов за свободу. Когда правительственные силы предприняли попытку вернуть Донбасс военным путём, Гиркин и его люди забаррикадировались в психиатрической больнице на окраине Славянска, используя пациентов в качестве живых щитов.
Сегодня эта психиатрическая лечебница выглядит так, будто бы пережила битву за Сталинград, и является символом безумства этого, по сути, театрального конфликта, который унёс жизни 10 000 человек и вынудил более 2,7 млн. людей покинуть их место жительства. Однако Россия и Украина официально не находятся в состоянии войны. Они сохранили дипломатические отношения и даже продолжают торговать друг с другом. Используя эвфемистический подход, Украина определила территорию вооруженного столкновения как «зону проведения антитеррористической операции». Для большинства тех, кто пострадал в результате войны, неважно, кто её начал, или как её называют.

«Я против всех», — говорит Людмила Приходько, которая живёт в отреставрированном здании посреди руин психиатрической больницы. (Имена гражданских лиц, которые проживают на территории конфликтной зоны, были изменены). Госпожа Приходько – инженер, — была вынуждена покинуть Донецк после того, как отказалась признавать самопровозглашенную Донецкую Народную Республику («ДНР»). Она чувствует, что одинаково отдалена и от Украины, и от России. «В ДНР меня считают врагом. В Украине – потенциальным сепаратистом».

Национальный раскол

Официально границы между двумя частями Украины не существует. На практике есть несколько контрольно-пропускных пунктов, где люди проходят пограничный и таможенный контроль. Эти люди живут на территории сепаратистов, но вынуждены работать, получать пенсии или решать другие бюрократические проблемы на украинской стороне. Андрей Борисов – контрабандист, который поставляет продовольственные товары, сигареты и пестициды из Украины на неподконтрольные правительству территории, говорит, что в этом бизнесе замешаны все: таможенники, местные чиновники и сепаратисты по другую сторону.

Пока пропускной пункт в Майорске открыт в течение дня, всё обстоит довольно спокойно. С наступлением темноты обе стороны конфликта начинают обстрелы, а люди, которые живут в серой зоне, укрываются в своих домах. Утром они проверяют свои огороды, усеянные кратерами от попадания снарядов, и собирают урожай картошки со шрапнелью.

В соседней Авдеевке, где несколько месяцев назад велись ожесточенные бои, обстрелы более интенсивные. Александр Самарский, командир 72-й бригады украинских вооруженных сил, поясняет, что смысл этих бессмысленных ударов для сепаратистов заключается в том, чтобы поддерживать боевой дух и дисциплину. То же самое верно и в случае с украинскими войсками, которые расквартированы там уже семь месяцев без ротации. Украинская армия сейчас в лучшей форме, чем три года назад, но пьянство и употребление наркотиков в рядах Национальной гвардии стало настоящей проблемой для Киева. Двое представителей Нацгвардии сами решили показать нам видео, в котором пьяные армейские офицеры употребляют конфискованный контрабандный алкоголь; там также присутствовали конфискованные пакеты с белым порошком.

История этих двух солдат звучит убедительно. Три года назад они находились по разные стороны баррикад. Один из них служил в правоохранительных органах и был направлен в столицу из Харькова, чтобы встать на защиту Администрации президента. Второй солдат был студентом, который принимал участие в протестных акциях. Сегодня они стерегут один п