ВАЛЕРИЙ КУДРЯШОВ

ВАЛЕРИЙ КУДРЯШОВ


Валерий Иванович Кудряшов (9.12.1951 с. Заречье Скопинского района Рязанской области, – 19.08.1999, Рязань) - русский поэт.

Родился в семье рабочего. Стихи начал писать рано, уже в 16 лет имел первую публикацию. В 1975 г. окончил Рязанский государственный педагогический институт, факультет русского языка и литературы. Работал журналистом. В 1986 г. вышла его первая книга «Поклонение». С 1991 г. член Союза писателей России. Автор пяти поэтических книг, в том числе «Звонят колокола» (1990), «У жизни на пиру» (1991), «Нетленное семя» (1993), «Лицом к лицу с дьяволом» (1995).

Погиб 19 августа 1999 года.

Несчастный случай, самоубийство (что менее всего вероятно) или зверство подонков, которым он, возможно, сделал замечание на берегу Соколовского пруда Это останется загадкой и, скорее всего, навсегда. Но навсегда останутся и его мудрые и человечные книги, его образ и философа-поэта и простого землянина со своими слабостями и верованиями. Память останется в последней книге "Лицом к лицу с дьяволом", к которой будут постоянно обращаться не только наши далекие потомки - любители поэзии, но и историки, философы, политики.
Помимо литературной деятельности, занимался живописью, чеканкой, резьбой по дереву. Был женат, воспитывал подрастающую дочь.

О ЖИЗНИ И ТВОРЧЕСТВЕ ВАЛЕРИЯ КУДРЯШОВА

И внешность, и жизнь и творчество Валерия Кудряшова неотделимы от личности и поэзии Сергея Есенина.
18-летний Валерий Кудряшов в плане своего сочинения «Мой край родной» в ВУЗ, в Рязанский пединститут, определил свое жизненное и поэтическое кредо: "Любовь к Родине", поставив в эпиграф строки Сергея Есенина: «…любовь к родному краю/ Меня томила, мучила и жгла», а завершил его собственными стихами: «Поднимусь травой из стенок гроба, / Чтобы вновь любить родную землю», - уже тогда заявив о своём бессмертии.

В 1989 г. у памятника Есенину в Рязани и на праздниках есенинской поэзии в Константинове, когда ему давали слово, он читал свое стихотворение «Памятник», состоящее из двух разделов, эпиграфом к которому он взял слова Есенина и Тютчева «Не ставьте памятник в Рязани» и «Нам не дано предугадать, / Как наше слово отзовется», опубликованное в первом сборнике его стихов «Поклонение», вышедшем в 1986 году в издательстве «Современник»:

ПОЭТ С РОССИЕЙ ГОВОРИТ

В Рязани памятник поэта!
И да простит за то поэт.
Вглядись в него:
в нём столько света!
Уму и сердцу нужен свет.
Не в полный рост, а лишь по пояс
пока он явлен из земли.
Сюда, где дни, работой полнясь
гудят составами вдали.
Нет, не кому-нибудь в угоду
и не кому-нибудь в укор, -
хранимый долею народа,
он руки-крылья распростер.
Былых невзгод отбросил бремя
и, верный слову своему,
поёт «Златую Русь»
и время
грядёт, подвластное ему.
Восходит он – и бронзы комья
вот-вот сорвутся на гранит!
…Рязанский Кремль, луга, раздолье, -
поэт с Россией говорит!

БЕРЁЗКИ ПРИНЯЛИСЬ

Как слово наше отзовется –
тому один судья – народ!
Октябрь, просвеченный до донца,
глядит на бледный небосвод.
И знаменитые берёзки,
что бронзовеют возле плеч,
теряя листья и серёжки,
поют его живую речь!
Они окрепли, белоствольны.
В их сердцевинах бьётся жизнь!
А там, в земле, - поэта корни.
И корни их переплелись.

Читал он и посвященное Есенину стихотворение, которое в рукописи сохранилось в его архиве:

ЕСЕНИН

Мы в зависти бываем так смешны,
как будто вне себя от дикой жажды.
…Блажен! Ты голос тайный тишины
услышал сердцем трепетным однажды.
Из недр земли он явлен, иль с небес,
нам не понять… Ты, жизнью преисполнен,
По миру нёс достойно русский крест, -
и тайно был убит в свой жизни полдень…
Апостол Слова! Победил ты страх!
И твоих песен не коснется тленье!
Твой голос отзывается в мирах
тревожных душ – как чудо на спасенье.
(август – сентябрь 1991 г. )

Впервые выступив на рязанском телевидении в 1991 году, после разговора в своём родном Заречье с бабушкой известного журналиста Валерия Майорова: «Что я тебя не вижу по телевизору – А кто меня туда пустит – У меня же внук Валера Майоров. Я что скажу, он и сделает», - Валерий Кудряшов читал свое программное стихотворение, которым открывался его второй вышедший в Рязани сборник «У жизни на пиру», его третья книга стихов:

ЗАКЛИНАНИЕ

И да не сгинет Русь во прахе –
явись, Судьба!
Душа, воспитанная в страхе, -
глупей раба.
Молчат бараки и трущобы…
«Нас тьмы и тьмы!
Мы не рабы, мы не холопы,
но – кто же мы
Судьбе мы ручку золотили –
от всей души, -
за волю щедро заплатили…
Кто мы, скажи
Нас «чёрным вороном» стращали –
я помню сам, -
нам «рай» воздвигнуть обещали,
как дивный храм…
Я Правду жизни не нарушу:
да, чёрт возьми,
они плевали в наши души…
а кто – они
Они, мой друг, страшней проказы:
они – наш враг, -
творили нас – как по заказу –
для личных благ;
нам на уста – печать молчанья,
считай, тавро, -
и были с Правдой лишь свиданья,
и то добро…
…Прошла зима. Бушуют листья.
Плывет наш челн.
Сумеем ли «себя очистить
под Ильичом»
Цветок, сравнимый с Божьим светом,
встал из грязи, -
не надышусь постатным ветром
моей Руси!
Нет, я не дойная корова:
смотрю вперед,
я с губ своих срываю слово,
как тяжкий плод, -
оно ко времени явилось,
презрев запрет…
А на душе полынный привкус
минувших лет.
Как прежде, верен я надежде,
беру разбег,
земли родной не самодержец,
но – человек!
Планета вся подобна плахе,
а в небе – синь…
И да не сгинет мир во прахе!
Аминь.

На родине Есенина на экзамене по русскому языку и литературе он не мог не писать в стихах. «Он знал все стихи Есенина наизусть, он без него дышать не мог, он без Есенина ничего не делал, считал себя продолжателем его поэзии, его собратом по перу», и своей жене, Любушке-голубушке (так «по чувственной подсказке» он звал и Рязань), Валерий Кудряшов однажды сказал: «Стихи Есенина для меня как молитва, но не могу согласиться с его отношением к Богу в стихотворении «Инония». Не дали ему дожить до такой зрелости, чтобы он отказался от этого стиха».

В комнате Валерия Кудряшова висели иконы, и прежде, чем садиться за письменный стол, он должен был остаться один, он молился. Он объяснял Любе: «Нужна подготовка. Это как хирургу перед операцией полтора часа надо мыть руки под холодной водой». «Он молился за Есенина, как за живого, в церкви, за Пушкина, Лермонтова…, - у него целый список был самых близких, говорил: «Они вечно живые, их помнят, о них не забыли ни на один день».

В ноябре 1989 года в стихотворении «Самообманом тешил я себя…», посвященном «памяти Е.Ф.Маркина», Валерий Кудряшов написал: «Лишь в молитве есть душе спасенье».
Он читал стихи Есенина, как молитву, и сам молился своими стихами:
С небесного пала карниза
Россия, лишённая сил…
………………………….
Господь! Сотвори за спиною –
пропащей – два дивных крыла;
И сердцу и рассудку внемлю:
будь я Владыкою небес,
я б сотворил такую Землю…
прекрасную, какая есть.

Валентин Сафонов был потрясен, прочитав вышедший в Рязани в 1989 году сборник его стихов: «Твои стихи… Звонок в дверь. Открываю, вижу молодого поэта Валерия Кудряшова. Сияющий, протягивает только что вышедшую в свет книгу своих стихов «Звонят колокола»… Убежденный атеист, я снимаю шляпу перед Богом в стихах Валерия Кудряшова… Правильные ведь вещи говорит: «Слово есть душа народа, / Труд – молитва для души».

«Как цветок, сравнимый с Божьим светом», он, «как землю, почувствовал слово», «своё «я»… рассмотрел». Валерий Кудряшов был «слит с природой – зреньем, слухом, всей исстрадавшейся душой», чувствовал своё с ней родство:
Сказала мама: «Родненький,
самим собою будь,
богатый ты на родинки,
счастливым будет путь».
Шагаю светлой родиной.
В пути мне светит Русь.
Ее берёзам в родинках
сродни я прихожусь.

Он по Есенину сверял свой голос в вузовском сочинении и позднее в своем зрелом стихотворении писал: «Я горжусь есенинскою Русью». У великих, которые для него были образцом служения слову, родине, Валерий Кудряшов искал ответы на свои вопросы. Для него поэзия была неотделима от России.. Вот отрывки из его рукописного текста и из письма к Валерию Самарину от 5 ноября 1995 года, хранящихся в его архиве: «…Не слишком ли политизирована моя поэзия Нисколько. Ведь любить Россию, страдать за Россию, желать ей света и благоденствия не являлось политикой ни для вещего автора «Слова о полку Игореве», ни для великого Пушкина («Борис Годунов», «Полтава», «Евгений Онегин» и др. произведения), ни для пророка Гоголя («Выбранные…»), ни для прекрасного Блока, ни для гениального Есенина («Пугачёв», «Анна Снегина», «Страна негодяев» и др. произведения), ни для русских классиков Михаила Шолохова и Александра Твардовского. Они для меня ярчайший пример»; «…А я верен тому, прошлогоднему совету… : менять свой природный талант, дар Божий, на суету и всякого рода времяпрепровождение грех великий! Пойми меня правильно, этого нам бы ни Пушкин, ни Достоевский, ни Есенин не простили! Сегодня, как никогда, решается судьба России, судьба наша, судьба детей и внуков наших – судьба мира Божиего…».

Валерий Кудряшов считал, что он продолжает дело поэтов, живших раньше его. Об этом он говорил Любе, когда написал своё толкование в стихах Ветхого завета – «Песни Соломона»: «Ты что же думаешь, я это смог бы сам написать, такую глыбу своротить. Неужели ты думаешь, что это я один написал Ни одному смертному это в заслугу поставить нельзя, это Сашка с Серёжкой мне помогали (так он звал Пушкина и Есенина). Это Серёжке времени не дали. Он был к этому на подходе с «Персидскими мотивами». Ему не дали. Он бы ещё столько натворил». Эту мысль он выразил и в стихотворении, написанном 25 ноября 1991 года и посвященном Игорю Талькову:

ПЕСНЬ В ПАМЯТЬ И. ТАЛЬКОВА

Умолкла песнь, что сердцем недопета…
Он жил как пел, у бездны на краю.
Моя душа, ты песней той согрета,
и я её всем сердцем допою.
Слова чисты, и музыка прекрасна –
в ней русский дух, она бросает в дрожь!..
Ах, знаю я, что петь небезопасно,
коль для народа русского поёшь.
Он жил как пел – с надеждою и верой,
как Пушкин, как Есенин, как Рубцов, -
и стала сцена роковым барьером:
убийца был расчетлив и суров…
Я мысленно клянусь как перед Богом,
что воспою униженную Русь.
Пускай распят я буду тем же роком,
я – русский, от себя не открещусь!

В вечном движении преемственности творчества он предполагал, прежде всего, участие Высшего разума. Об этом он сделал запись 30 декабря 1998 года: «Всякое человеческое действие как бы опирается на мнение Высшего Авторитета, на догматы, химеры и законы, определенные высшей субстанцией, это – было, есть и, скорее всего, будет так неопределенное время существовать в человеческом мире с его непростой психикой и знаковой системой, полностью подчиняющихся и условно контролируемых всею сущью необъятной Вселенной, которая является смелому полудетскому полудикому сознанию в образе Вечного Двигателя».

Когда работал диктором на телевидении в Туркмении (вёл промышленный отдел), пришёл в Ташкенте к дочери Сергея Есенина Татьяне. Татьяна Сергеевна подписала книгу стихов Есенина, сказала, что всегда рада гостям из Рязани, с родины Есенина, и, посмотрев на Кудряшова, добавила: «Как Вы схожи с Серёжей».

Светловолосый, как Есенина, он был и по внешности, и по всей своей строчечной сути так ему сроден, что памятник Есенину скульптор Антонина Усаченко лепила с него. Этот памятник был установлен к 80-летию Сергея Есенина в Константинове в 1975 году, когда Кудряшов ещё писал свои стихи и читал их и в Константинове тоже. А на 100-летие Есенина и как будто специально к 50-летию Кудряшова памятник работы Антонины Усаченко перенесли в Рязань и поставили его в сквере, рядом с писательской организацией (в которой состоял на учете член Союза писателей СССР Валерий Иванович Кудряшов), когда он свои стихи уже не писал и не читал, когда они уже вместе с этим его скульптурным портретом «сумели бронзой прозвенеть».

Священник Владимир Правдолюбов однажды рассказал Валерию Кудряшову и его жене Любе притчу об убийце и поэте: «…Костры прогорают под ними. И спросил поэт: «За что я наказан Я не убийца». И был ответ: «Ты уничтожал людские души», - и добавил: «Надо писать так, чтобы не уничтожать, не калечить людские души».
Так же, как стихи Сергея Есенина, как молитва, стихотворения Валерия Кудряшова врачуют людские души:

И даль многоголоса и светла
лишь потому, что, как святыню,
мы бережём в сердцах колокола,
как берегли колокола Россию;
Мы на добро всю жизнь измерим,
мы жизнь настроим на добро
и будем петь над колыбелью
своих детей, своих обид,
не называйте берег мелью
и, может быть, он вас простит.

(по материалам статей: "Чудо струящегося родника" - А. Марицкий, 2000, "Как молитва" - Г. П. Иванова, 2006).