"Запах крови меня преследовал": война в воспоминаниях "Бессмертного полка"


Неизданное интервью маршала Жукова, воспоминания Юрия Никулина и истории, записанные школьниками. В преддверии Дня Победы издательство АСТ выпустило сборник "Бессмертный полк. Непридуманная история".

В книгу вошли воспоминания о Великой Отечественной войне как известных людей — артистов, музыкантов, журналистов, военачальников — так и тех, кто записал семейные истории своих героев в народной летописи на сайте движения "Бессмертный полк России". РИА Новости публикует отрывки из этой книги.

Элина Быстрицкая, народная артистка СССР

Летом 41-го Элина Быстрицкая приехала из родного Киева в Нежин на каникулы, а попала на войну. Отец актрисы работал в военном госпитале, и 15-летняя дочка не задумываясь попросилась в медсестры. Хрупкую девочку взяли лаборанткой. Отступая вместе с госпиталем, Быстрицкая побывала в самых горячих точках фронта — от Харькова и Донецка до Одессы. Впоследствии актрису наградили орденом Отечественной войны II степени, медалями за участие в войне и вручили знак "Сын полка".

"Меня порой спрашивают: что самое страшное было в войну Я могла бы назвать многое: смерть людей на моих глазах, запах крови, который меня потом долго преследовал, горящие дома, станции и города, голод и холод.

А еще я вспоминаю железнодорожную станцию, на которой остановился наш эшелон. Рядом стоял развороченный бомбой или снарядом большой пульмановский вагон. Ветер выносил из него в черную обугленную степь белые треугольники — письма с фронта и на фронт. Я печально смотрела на эту горестную метель: сколько же людей не дождутся весточки от своих родных, будут думать, что они погибли, сгинули, пропали бесследно в урагане войны!

Это видение преследовало меня многие годы и после войны".

"Я иногда видела, что и раненые бойцы смотрят со страшной тоской в глазах на метель из писем. Может быть, каждый из них думал, что в неизвестность улетал и его треугольник. Я бросалась делать успокоительные уколы, что-то лепетала о том, что письма соберут и отправят по назначению".

Юрий Никулин, народный артист СССР

Юрия Никулина призвали в армию в 1939 году, когда ему не исполнилось и 18 лет. Из-за высокого роста он не попал в бронетанковые войска, о которых мечтал, но был записан в не менее престижные части — артиллерию. Его батальон разметили на границе с Финляндией, недалеко от Ленинграда. Страшный голод и отчаянную борьбу за блокадный город артист вспоминал потом всю жизнь.

"Девятое мая 1945 года. Победа! Кончилась война, а мы живы! Это великое счастье — наша победа! Война позади, а мы живы! Живы!!!

На другой день мы увидели, как по шоссе шагали, сдаваясь в плен, немцы, т.е. немцы, наступление на которых готовилось. Впереди шли офицеры, за ними человек пятнадцать играли немецкий марш на губных гармошках. Огромной выглядела эта колонна. Кто-то сказал, что за полдня немцев прошло более тридцати тысяч. Вид у всех жалкий. Мы разглядывали их с любопытством.

И наступило мирное время. Всем нам казалось очень странным наше состояние. Мы отвыкли от тишины. Больше всего я ожидал писем из дома. Интересно, думал я, а как победу встретили отец и мать

…Я ехал и думал о войне как о самой ужасной трагедии на земле, о бессмысленном истреблении людьми друг друга. До войны я прочел книгу Ремарка "На Западном фронте без перемен". Книга мне понравилась, но она меня не поразила. И хотя возвращался домой несколько растерянным и в сомнениях, главное, что ощущал, — радость".

"Радовался тому, что остался жив, что ждут меня дома родные, любимая девушка и друзья. "Все образуется, — думал я. — Если пережил эту страшную войну, то все остальное как-нибудь преодолею".

Валериан Басилашвили

О своем отце написал воспоминания народный артист СССР Олег Басилашвили.

"В год начала войны мне исполнилось 6 лет. Беда не обошла стороной наш дом — в битве на Курской дуге погиб мой брат Жора. Папа бился за Родину в Сталинграде, служил связистом в штабе генерала Михаила Шумилова, возглавлявшего 64-ю армию. Штаб был расположен в трубе для стока воды, она была немаленькой, около двух метров в диаметре. Полгода назад я ездил туда, хотел посмотреть на место, где воевал отец. Нашел его по описанию папы — в 500 метрах от реки, за Тракторным заводом.

Отец рассказывал мне про те времена. Я поинтересовался: "Наши, идя в атаку, наверное, кричали "За Родину! За Сталина!" Папа ответил: "Не слыхал… Может быть". Я спросил еще раз: "Так что они кричали" "Мама", они кричали, "мама". И фрицы то же самое, только по-своему — "Mutter", — сказал отец.

В годы войны нас с мамой и бабушкой эвакуировали в Тбилиси, где родился отец. Как и в Москве, там сплошь и рядом царил голод… Во дворе университета, где мы жили, росли деревья с маленькими зелеными плодами — мы называли их пшаты, и я ел их, спасаясь от голода.

А однажды случилось чудо — идя по улице, я нашел шоколадную конфету. Не веря своим глазам, подобрал ее и, подпрыгивая от восторга, понесся домой. Мама при помощи ножика соскребла верхние слои трофея, разделила его на троих — мне, себе и бабуле, — и мы стали чаевничать. Сколько живу, а до сих пор не ел ничего вкуснее этой найденной в пыли конфеты".

Георгий Жуков, Маршал Советского Союза, четырежды Герой Советского Союза

Публикация интервью, которое маршал Жуков дал писателю Константину Симонову в 1966 году, стала возможной благодаря отцу известного телеведущего Владимира Познера. Беседа снималась для фильма "Если дорог тебе твой дом", посвященного 25-летию Битвы под Москвой. Картина вышла лишь в 1967 году с многочисленными купюрами. Из цензурных соображений в нее не включили и данное интервью. В Госкино поступил приказ уничтожить запись, но Владимир Познер-старший сберег пленку и самостоятельно смонтировал интервью с Жуковым.

"Гитлеровцы, конечно, не рассчитывали, что им будет оказано такое ожесточенное сопротивление. При этом чем дальше они продвигались, тем сильнее нарастало это ожесточение. А уж когда противник вышел к Москве, каждый советский человек отдавал себе отчет в необходимости оказать еще больше сопротивления врагу.

И противник на каждом своем шагу нес одну потерю за другой. В период Московского сражения все поля усеяны были трупами немецких солдат. Он терял здесь довольно хорошие кадры.

А сколько погибло у него здесь танков, сколько авиации! Он здесь погубил, по существу, самые лучшие, опытные кадры, нарвавшись, в свою очередь, на соответствующие наши группировки. Почему ему не удалось добраться до Москвы и взять ее

Наша Ставка и командование фронта сумели своей разведкой своевременно вскрыть, где готовится главный удар на юге, где готовится на севере. И когда нами было установлено, что наиболее опасный участок для нас — Волоколамское, Истринское и Клинское направления, то есть участок 16-й армии, там была подготовлена для противника довольно глубокая оборона, причем во всех отношениях, особенно в артиллерийском и противотанковом.

Когда началось сражение, немцы, как я уже упомянул, истекли кровью, не достигнув поставленных целей. Вот где немецкие генералы просчитались. Они полагали, что советские войска не способны, не имеют сил защитить столицу. Они переоценили себя, решив, что им удастся так же легко, как кое-где, провести эту операцию. А расчет их оказался фальшивым. Не хватило сил у немецкой армии сломить сопротивление на самом ответственном участке".